SeTup (setup) wrote,
SeTup
setup

Categories:

ДМБ-89. Военный судоремонт. Заказ 52

Это был теплый августовский денек во Владивостоке. Бригадир отправил нас с Сергеем Зюлиным на новый "заказ". (Заказом на судоремонтном заводе называют не только комплект договорной документации, но и сам корабль, пришедший на ремонт. Обычно говорят просто номер: "Я сегодня на пятьдесят первом, а ты иди на сто четырнадцатый." "Если что, я на заказе.")

Нужно было проверить герметичность систем охлаждения. Они бывают в провизионных камерах, в системах вентиляции и кондиционирования воздуха, в машинном отделении, а на боевых кораблях еще и в пусковых установках ракет (но нас, матросов, туда не допускали - секретность).

Процесс проверки герметичности называется "опрессовка". И заключается в нагнетании в теплообменную систему углекислого газа вместо удаляемого на это время хладагента (фреона или хладона). Когда давление газа достигнет нужной величины, нужно проверить все места возможных утечек - соединения, места паек и прочие. Делается это с помощью насыщенного раствора обычного хозяйственного мыла, наструганного в ведро горячей воды, и полосок хлопчатобумажной ткани. Макаешь тряпочку в мыло, оборачиваешь вокруг фланцевой гайки и смотришь, не идут ли где пузыри. Процесс весьма медитативен, торопиться не надо, но и особо задерживаться нельзя - соблюдаешь ритм, методично переползая от одного соединения к другому.

Для этого нужно было принести на пятьдесят второй "заказ" два баллона с углекислотой. Один взял из цеха Серега Зюлин, а второй мне нужно было получить на складе. Вышло так, что одновременно со мной получал ацетилен Димка, наш сослуживец, тоже москвич. И он предложил подвезти на своей двойной тележке и мой баллон: "Успеешь еще потаскать". Конечно же я согласился. Мы с Димкой шли от склада между цехов и ангаров и обсуждали все подряд - письма из дома, сволочизм некоторых офицеров, дембельские альбомы...

"Пятьдесят вторым" оказался прибывший на днях сухогруз. Огромной массой он надвигался на нас, нависал над поджидавшим меня крошечным Зюлиным, и мы с Димкой тоже постепенно уменьшались в размерах, будто Алиса, съевшая печенье.

"Где ты ходишь, я тут полчаса жду", - Зюлин был командиром моего отделения, и иногда это демонстрировал, несмотря на регулярную подкормку из московских посылок от моих домашних.
Димка помог отцепить баллон от тележки, попрощался и своей слегка дерганой походкой устремился к себе в газоварку шестого цеха.

Узкий трап уходил от наших ног куда-то в небо. И там, в небе, был прикреплен к вахтенному, маленькая фигурка которого маячила у флагштока.
- Как мы _это_ ТУДА понесем??
- Как-как. Вот так и понесем. Вдвоем. Я сверху, а ты снизу возьмешь, и будем тащить.
Я почесал в затылке, и достал из кармана робы рукавицы...

Сергей Зюлин был выше меня на полголовы, и на пуд тяжелее, но производил несколько рыхлое впечатление. Силой своей он пользовался неохотно, предпочитая лежать, сидеть, стоять - все равно что, лишь бы поменьше напрягаться. Но здесь все же пришлось.
Мы карабкались по трапу. Упитанный Серега, странно изогнувшись и уцепившись одной рукой за кран баллона, пятился задом, и его голова почти нависала над моей. Я держал баллон за "юбку", стараясь удержать его на весу. Нужно было продвигаться одновременно, чтобы не уронить семидесятикилограммовую железяку вниз, и не свалиться самим вслед. Идти было неудобно, и я несколько раз я больно стукнулся коленкой, чуть не соскользнув по ступеням.

Мерно дышала бухта Золотой Рог. В такт этим вздохам приподнимался из воды огромный сухогруз. Уцепившись лапками за поручни тащили свой груз по прогибающейся травинке два муравья-Сереги. Углекислый газ колыхался, сжатый темными стенками, и загадывал странные желания... Пот. Согбенные спины. Взаимное раздражение. Невозможность расцепиться, бросить все и уйти.

Ноги дрожали, руки все чаще пытались сорваться с поручней. Внизу раскинулась панорама заводского пирса с разнокалиберными кораблями, боевыми и не очень, кирпично-бурыми заводскими цехами, белыми облачками на небе и свинцово-серой водой, пропахшей многолетним маслом, солярой и ржавым железом.

Вахтенный у трапа - старший матрос в бушлатике. Шагнул в проем фальшборта: "Вы куда?" "Сюда, твою... #$%^%!! Отвали в сторону, @%^@$#^@! Нашел время спрашивать", - Зюлин был злой и несговорчивый.
- Ваш пропуск, - вахтенный оказался дотошным стручком...
- У нас тут бригадир. Не видишь, баллон несем.
- Какой бригадир? Ничего не знаю.
- Серега, я сейчас его уроню, - мне было уже не до шуток.

Возможно, вниз до пирса было лететь всего метров двадцать... Но мне почему-то очень хотелось сначала скинуть туда этого стойкого оловянного...
Разозленный до предела с покрасневшим лицом Зюлин уже опускал верхнюю часть баллона на край трапа, и угрожающе проговаривал: "Да я тебя щас..." И в этот момент на палубу вышел кап-два.
- Что здесь происходит?
- Да вот хотят пройти. Пропуска нет.
- Ты же видишь, это ремонтники баллон несут. Пусть поставят тут и сходят за пропуском. Соображать надо, что людям тяжело. Идите, - махнул нам рукой, пропустил и, звонко постукивая каблуками, побежал вниз по трапу, почти не держась за поручень.

Вахтенный отошел в сторону и передвинул на своем щите фишку напротив слов "Старший помощник капитана" от зеленого поля "на борту" к красному "отсутствует".

Зюлин закурил, чертыхаясь. Вахтенный по его лицу понял, что лучше не возражать, и молча отвернулся.
Я придерживал злополучный баллон, стоя у фальшборта и глядя вниз. Трап не казался уже таким уж крутым и высоким. Но колени немного дрожали и приходилось время от времени вытирать пот со лба.

****

Остановился отдохнуть возле одной из ниш с дверями в жилые помещения корабля. Взгляд упал на табличку: "Буфетчицы". "Интересно, - думаю, - а напротив, наверное живут буфетчики". Ан нет, табличка на противоположной двери была незатейливой: "Матросы".
"Повезло матросам", - подумал я, взвалил баллон на плечо и продолжил свой путь к машинному отделению, уже с бОльшим интересом приглядываясь к дверным табличкам. Но остальным матросам не так повезло. Напротив них жили либо тоже матросы, либо старший мичман, либо обычные, не старшие, мичмана...
Tags: жизнь
Subscribe

  • Я вернусь, мама!

    Освенцим. Дети. Чищу чёрные сапоги. Пояс опять провис от кобуры. Недоволен формой – мешок для картошки, а не форма. Выхожу в свет софитов. Тысячи…

  • Нет повести печальнее на свете...

    Театр не меняет мир, он его показывает. Изменять мир должны люди... Шекспир в переводе Пастернака Князь. ... Где вы, непримиримые враги, И спор…

  • (no subject)

    При встрече с Валерием Романовичем регулярно передавал приветы от Изольды Васильевны Хвацкой (они начинали вместе на Воробьевых горах) и от него…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments